Глава 9

– Это, вне всякого сомнения, рекордный прыжок Клеопатры! – объявила Мегги, сверившись с линейкой. – Да, точно: три фута и около четырех дюймов. Превосходно, моя дорогая девочка!

– Это все новый метод тренировок, Мегги, – заметил Алек, напевая и поглаживая кошку. Клео выгнула спину и замурлыкала.

«Почти то же самое проделал со мной Томас Малком. По крайней мере у меня хватило ума не извиваться и не мурлыкать».

О Господи, лучше сосредоточиться на тренировке.

Она обернула вокруг пальца длинный конец светло-желтой ленты, на добрый фут изодранной когтями игривой Клео, так что теперь по ветру развевались пять тоненьких жалких обрывков.

– Она вполне способна побить Мистера Корка в эту субботу, – обронил Алек.

– Но я работала и с Мистером Корком, и ты знаешь, что он более вынослив. Его привлекают запахи, вот я и попробовала на нем нечто новенькое: макрель. Изрезала, добавила немного чеснока и подсушила, а потом завернула в сетчатый мешочек. Он едва лапы не стер, пытаясь поскорее подобраться к ней и вдохнуть чудесный аромат.

– Мегги, ты скоро превзойдешь братьев Харкер в изобретательности! Кстати, они выставляют на эти бега трех кошек.

– Никогда не стоит недооценивать их хитроумия, Алек. Я слышала, что Джейми, их старший конюх, сочинил новый лимерик[5] для Черного Вихря. Представляешь: Джейми стоит на финишной черте и поет себе во все горло, а Черный Вихрь пулей летит к нему.

– У Черного Вихря глаза ужасно злые, – заметил Алек задумчиво. – Думаю, Мистер Корк просто обязан показать ему, что почем. Нужно хорошенько поразмыслить, как лучше это сделать.

Томас Малком внимательно слушал разговор. Черный Вихрь… прекрасно звучит. Есть в этой кличке нечто зловещее!

Он присмотрелся к Мистеру Корку, лежавшему на солнце. Длинное мускулистое тело так и переливается белым с золотом: почти такой же оттенок, как розы в саду миссис Шербрук.

У него самого никогда не было кошки, даже в детстве. Правда, в амбаре жили коты, настоящие хищники и знатные мышеловы.

– Лорд Ланкастер, как я рада видеть вас! Любите тонко нарезанный окорок? Гордость нашей кухарки. Надеюсь, вы пообедаете с нами?

Он обернулся к миссис Шербрук, обходившей дом.

– Добрый день, миссис Шербрук. Я просто заехал узнать, достаточно ли здоров Рори, чтобы тоже тренировать кошек. И совсем не хотел вам мешать.

Мэри Роуз взяла его за руку.

– Вы спасли моего сына, милорд. И я желаю, чтобы вы мешали нам, пока все мы вам до смерти не надоедим. Зовите меня Мэри Роуз.

Мегги, услышав слова мачехи, энергично закивала.

– Добро пожаловать, Томас. Как приятно, что вы выбрали время для визита. Когда я в последний раз видела Рори, он взбирался по решетке, отделявшей гортензии Мэри Роуз от ее же нарциссов, той самой, которая увита розами.

Мэри Роуз едва не упала в обморок.

– О нет, Мегги, скажи, что ты все это придумала! Решетка совершенно ненадежна. Если ты не соврала, клянусь, я больше не буду бегать за Рори и бесконечно благодарить Бога за его спасение! Нет, я соберусь с духом и хорошенько отшлепаю озорника! То есть если он окажется выше, чем на два фута от земли, я его отшлепаю. Милорд, увидимся в столовой через пять минут. Рори! Немедленно спускайся вниз!

И Мэри Роуз, задрав юбки едва не до колен, бросилась в сад.

Мегги добродушно усмехнулась.

– Хороший знак. Она так тряслась над ним. Все боялась, что он снова не сможет дышать.

– Тряслась? Звучит совсем неплохо, – покачал головой Томас.

– Трястись в этом случае означает, что она то и дело гладит его, обнимает, тискает, закармливает лакомствами, доводя беднягу до белого каления. Понимаете, он очень самостоятельный парнишка и терпеть не может нежности.

Загрузка...